«Россия. Пейзаж. 2022»

Руслан Бахтияров, кандидат искусствоведения, доцент СПГХПА имени А. Л. Штиглица

Выставка, открывающая 2022 год в творческом пространстве Царского Села – искреннее посвящение его художников красоте русской природы, увиденной в зеркале искусства. Пожалуй, ее мир именно здесь, на землях Саарской мызы, особенно отчетливо соприкасается с культурой рукотворной, олицетворением которой становится совершенство прославленных архитектурных ансамблей эпохи елизаветинского барокко или раннего классицизма. Сейчас Царскосельская ассоциация художников, объединившая представителей разных творческих традиций и школ, предложила на суд зрителей полотна и графические работы разных лет, связанные единством жанра.

Природа здесь подразумевает преображение в зеркале поэтического вдохновения, некогда определенного гением Пушкина и вновь пережившего расцвет в творчестве Анны Ахматовой и ее современников, с именами которых связан Серебряный век русской культуры. В представленных на выставке работах литературные ассоциации, как правило, возникают в стремлении раскрыть поэтику русской природы, что связано не только с поиском особой интонации живописного или графического образа, но и с сохранением или возрождением памяти о людях, создававших замечательные памятники материальной и духовной культуры или озаривших своим присутствием те места, которые наполняются особой аурой в произведениях наших современников.

Не случайно сами пушкинские поэтические описания русской природы, эпические полотна передвижников, левитановские «пейзажи настроения», нестеровские образы Святой Руси или живописные эксперименты мастеров раннего русского авангарда воспринимаются как неотъемлемая часть большой культурной традиции, которую продолжают художники Царского Села. Способность чувствовать жизнь природы в ее естественном течении со сменой сезонов или атмосферных явлений отличает живописные работы Ларисы Боевой, Елены Брановицкой и Ирины Радченко, где лирическим переживанием натурного мотива наполнены даже неприметные уголки ландшафта северных краев или Средней полосы. Узнаваемость пейзажного мотива в их полотнах может гармонично сливаться с элегическими или музыкальными интонациями.

Такой же тонкостью восприятия и пластической интерпретации природы петербургских пригородов покоряют картины Валентина Скачкова. Здесь природа увидена в тонких нюансах и мажорных созвучиях, где различимо влияние опыта французского импрессионизма и основательной академической школы, ставшей фундаментом реалистического пейзажа второй половины девятнадцатого века и сохраняющей свое значение в наши дни. У Владимира Маслова свет теплого лета или золотой осени наполнен особой, почти мистической энергетикой, приоткрывающей тайны мироздания, что надежно хранятся под покровом привычных вещей и явлений.

Это ощущение рождают и работы Александры Сперанской, где деревенские домики, кажется, взяты в резком фокусе, побуждая нас внимательнее вглядеться в характерный колорит деревенского или дачного быта. А в полотнах Николая Романова (местом рождения которого, кстати, стал город Пушкин), и Юлии Вальцефер в самой выверенной логике композиционного строя и в отточенном совершенстве рисунка оживает совершенство неоклассики – европейской и российской, столь многое определившей в облике Петербурга и его пригородов.

Свое прочтение темы выставки предлагают художники, которые выразительными приемами живописи выявляют символический или декоративный характер образа. Здесь может проявляться эпический размах подлунного мира, хранящего нерасторжимую связь с Вселенной, в пейзажах Вадима Маслова напоминающей о себе величественными и грозными небесными видениями.

Игорь Бурмистров обращается к своеобразному синтезу пластического языка авангарда и древнерусской иконописи, где свет, преображающий в наплыве памяти летние поля или старинный город, являет свою сакральную природу. Элеонора Маслова в созвучиях локальных пятен находит что-то музыкальное, созвучное световым эффектом неба или камерной гамме зимних сумерек. Выраженным камерным звучанием отмечены и пейзажи Мелиховой, где все реальное в ярком или зыбком свечении оказывается немного таинственным.

Некая загадка, связанная со скрытой логикой мироздания, присутствуют и в образном строе полотен Ирины Семеновой, где динамика витальных сил природы заключена в мощной декоративности красок и в фактурной манере письма. В творчестве Людмилы Пивоваровой как бы смыкается обжитой мир дачи или деревни и лесной глухомани, и сами формы избушек кажутся несколько шероховатыми, цепляющими взгляд. Здесь ощутима внутренняя экспрессия, которой наполнена и псковская серия Марины Жуковой, где эмоциональное переживание природных явлений побуждает к выявлению ритмичности форм.

В картинах Виктории Ярославовой за яркой гаммой французского фовизма скрыт другой, более сложный план, обращенный к проблеме истоков бытия человека, его корней. Главный сюжет графических работ Владимира Верещагина – памятники архитектуры Царского села, словно извлеченные из потока стремительного движения времени и навсегда сохранившие в стоп-кадре художественного образа свое очарование – хрупкое, почти невесомое и одновременно обреченное на «жизнь в веках».

Однако мир русской природы может обретать воплощение и в образах антропоморфных, как в работах Халима Амирова, где несколько гротескные, забавно-трогательные женские образы кажутся порождением языческих представлений о избыточных силах матери-природы, дающей жизнь всему, что существует в мире. Гармония погружения в пространство природы и слияние с нею может быть результатом интуитивной находки или строгого расчета. Она может воплощаться в формах реальных или более условных, но всегда предполагающих сопричастность миру русской природы.

Художники, участвующие в выставке, черпают вдохновение в широком спектре традиций и направлений – от классического музейного наследия до новаторского искусства двадцатого века, от непритязательных камерных мотивов до образов, насыщенных экспрессией пластической формы и силой эмоционального переживания. Это позволяет создавать не только вдохновенные натурные этюды, покоряющие свежестью взгляда на мир живой природы, но и картины-размышления о судьбе русской земли, о ее прошлом и настоящем, когда привычный жанр пейзажа раскрывается новыми своими гранями и обретает подлинную содержательную глубину.